— Входите, входите, не напускайте холода! — стал торопить их усевшийся на стул возле самого огня священник.

Те сделали несколько шагов, но затем, не заходя в комнату, ос-тановились. Служанка, протянувшая уже руку за плащами, резко отдернула ее, словно обжегшись, и, зашептав молитвы, попятилась назад. Теперь и трактирщик заметил блеснувшие в свете факелов мет-ки — пентаграммы, стоявшие на плечах пришельцев. Видно, по вдруг нависшему напряжению священник тоже почувствовал что-то неладное. Впившись глазами в странников, он вскочил, ощерился:

— Колдуны?! Вышвырните скорее за дверь эту не-чисть! Выродкам не место в доме почитателей божьих!

Но Горивек задумался и, видя в его нерешительности надежду, один из пришельцев отбросил капюшон, открывая молодое смуглое ли-цо, и поспешно заговорил:

— Позволь нам остаться на ночь. Мы не оскверним твоего жилища и можем щедро заплатить за гостеприимство, — быстро достав тяжелый кошель, он нагнулся, опуская его на пол, к ногам хозяина, который продолжал неподвижно стоять, раздумывая, как поступить.

— Вон, дети мрака! — вновь закричал священник, надвигаясь на чужаков черной тучей. — Если верно, что молния — меч Господень, се-годня ей предстоит славное дело — покарать нечистых!

— Божий человек, — вновь заговорил молодой колдун. — Мы уйдем. Мы сделаем так, как ты велишь, но позволь ей, — движением головы он указал на женщину, которую бережно поддерживали двое его спут-ников, — остаться. Она вот-вот должна родить. Пожалей несчастное, ни в чем не повинное дитя, которое не успело даже войти в этот мир.

— Чтобы она принесла здесь своего звереныша?! - священник задохнулся от гнева.

— Пусть остается. И вы оставайтесь, — вдруг промолвил Горивек. — Тая, — позвал он девочку- служанку. — Отведи их на чердак. Ес-ли потребуется вода или еще что — скажи Орхипу, он принесет.