На высоком парапете вырисовывалась устрашающая фигура — олицетворение злого рока всех злодеев, душераздирающая икона правосудия и возмездия.

Галка!

Высокая, худая как скелет фигура. Фетровая шляпа с широкими полями и примятой тульей. Черная как смоль накидка из перьев крепится на шее и свисает словно крылья с распростертых рук. Маска хищной птицы с острым клювом оставляет открытым лишь подбородок.

Из-под маски вновь вырвался пронзительный крик: то ли карканье, то ли вопль безумца.

— Не стой как вкопанный! Стреляй!

Перепуганные бандиты выхватили пистолеты, прицелились, пули защелкали по парапету.

Но Галки там уже не было.

Оставив женщину валяться на тротуаре и нервно поскуливая, словно неисправный механизм готического барометра на городской площади, похитители озирались по сторонам, напрягая слух, чтобы не упустить ни звука. Жуткую тишину нарушала лишь капель сгустившегося тумана.

— Мы смогли! Мы спугнули Галку! Не такой уж он и крутой говнюк!

— Хватит трепаться! Надо скорее довезти эту шлюху до доков.

— Сомневаюсь, господа.

Похитители через силу обернулись, и зубы их застучали от ужаса. Перешагнув через бесчувственную женщину, к ним направлялся Галка; руки в желтых перчатках сжимали странного вида пистолеты, нацеленные в трясущихся головорезов. Не дожидаясь реакции бандитов, Галка выстрелил. Не было ни грохота, ни вспышки, ни порохового дыма: только тихое «пиу-пиу».

Похитители попытались выдернуть вошедшие глубоко в шею дротики, но тут глаза их закатились, и бандиты повалились на землю.

Галка вмиг связал их толстым шнуром, размотав его с пояса, поднял девушку и перекинул ее через плечо, как это делают пожарные — одна рука в перчатке со знанием дела держала ее за бедро.

— Больничная койка подойдет тебе лучше, чем кровать борделя, либхен. А я как раз успею навестить судно, идущее в Шанхай. Какая многообещающая ночь!