Эрай улыбнулся своим мыслям и, повернув хогрунда, направил его вниз с холма к дороге, что шла у его подножья. Скакун повернул голову и недоуменно глянул на своего всадника, но послушался и принялся осторожно спускаться вниз, впиваясь когтями своих лап в мягкую землю. Вскоре они уже стояли на дороге. Эрай повернул голову и заметил, как Ай смотрит на него с некоторой укоризной, но не спешит высказывать своему юному карду, что она думает об этом спуске, на котором их скакуны могли бы переломать свои лапы. В принципе он и сам это знал, но двигаться в объезд, ища проторенный спуск, было просто неохота. К тому же их скакуны были без привычных доспехов, а значит, могли преодолевать и не такие преграды. А еще, его Кард-эй-Хар — молод, силен и был выбран лично отцом, а уж он толк в скакунах понимал. Да и сам Эрай уже не первый год в седле и прекрасно знает все возможности хогрундов, наверняка и Ай известно, что подобный склон не преграда для этих животных. Однако, скорее всего, ее укоризна связана с тем, что он зря рискует в мелочах, ибо запасных скакунов у них нет, до ближайшего города далеко и потеря ездового животного может обернуться если и не провалом миссии, то очень большой задержкой. Но этого не случится, ибо он избран самой судьбой, чтобы выполнить это порученное советом задание, — он в этом уверен. К тому же его мать, в ночь перед отъездом, ходила к местной ведьме, о которой ходила слава как о великой провидице, и та нагадала, что он единственный из всех посланцев сможет доставить свиток. Правда гадалка что-то упоминала о каком-то неизвестном, что придет из ворот тьмы и поможет ему, но последнее, пожалуй, можно было списать на обычный гадалочный бред. Он рассмеялся своим мыслям и, задорно подмигнув своей хранительнице, вонзил шпоры в бока своего хогрунда, заставив того недовольно фыркнуть и припуститься рысью.

Карт-эй-Хар бежал споро, иногда поворачивая массивную голову и порыкивая на своего седока, но это скорее от избытка чувств, чем от недовольства.