Однажды случилось, что Благороднейшая сидела там, где раздаются слова о Царице славы, VI

Я говорю, что в то время, когда эта донна служила прикрытием столь сильной любви, какова была моя, явилось у меня желание помянуть имя Благороднейшей, сопроводив его многими именами донн, особливо же именем этой благородной донны; и я взял имена шестидесяти наипрекраснейших донн того города, где явилась она на свет волею всевышнего Господа, и сочинил послание в форме сервентезы, VII

Случилось, что донна, которой я столь долгое время прикрывал свое влечение, вынуждена была уехать из помянутого города и отправиться в весьма далекую страну; поэтому я, устрашенный тем, что лишился столь прекрасной защиты, испытывал немалую печаль, даже более сильную, нежели сам я мог полагать ранее. И, думая, что если не стану я говорить об ее отъезде достаточно скорбно, то люди скорее узнают о моем притворстве, решил я сочинить сонет пожалобнее; его я передам, потому что моя Донна была прямой причиной некоторых слов в этом сонете, как то явствует каждому, кто разумеет его. И тогда сочинил я сонет, который начинается «О вы, что жизнь…». О вы, что жизнь путем любви стремите, Познайте и скажите, Чья, чья печаль равна моей печали? Я лишь молю: к словам моим склоните Ваш слух, — а там судите, Приют и ключ всем горестям не я ли? Дары любви чредой благих событий — Пристрастью их простите! — Меня в те дни столь щедро осыпали, Что молвь, бывало, слышал я: «Взгляните, За что фортуны нити Ему в удел всю радость жизни дали?» А ныне где обласканность моя? Кто мне вернет любви благодеянья? Тревожны ожиданья, Грядущего сокрыта колея; И вот как тот, кто, голод затая, Из-за стыда не просит подаянья, —