– Я слушаю.

Марк Семенович отчего-то смутился и залепетал невнятно:

– Эээ, добрый день, мне бы господина алхимика… я по объявлению.

– Я слушаю, – повторила трубка, и столь же неожиданно, как разволновался, Марк Семенович успокоился.

Договорились встретиться на следующий день, в восемь вечера. «Раньше никак» – сказал алхимик, назвавшийся мирским именем Антон Иванович, – «Занят». Одно радовало, что живет последователь Луллия и Парацельса недалеко, две остановки на автобусе.

Дверь Марку Семеновичу открыл изможденный молодой человек. Впалые щеки, горящий взор, кучерявые патлы до плеч. Одет, однако, нормально. Марк Семенович, после многочисленных визитов к ведьмам и колдунам привыкший к экстравагантности, почувствовал легкое разочарование. Ожидал увидеть мантию, преклонного годами, хоть и бодрого, человека. А тут на тебе! Последняя надежда развеялась, когда кучерявый на полувопрос-полуприветствие «Антон Иванович?» кивнул и посторонился, пропуская гостя.

Марк Семенович вздохнул обреченно и переступил порог.

Запахи в квартире витали самые настоящие, алхимические. От резкой вони зачесалось в носу. Марк Семенович сморщился, прилагая титанические усилия к тому, чтобы не чихнуть. Сия борьба не прошла мимо внимания хозяина:

– Прошу простить, – развел руками алхимик. – Ничего не поделаешь, я вот привык.

Улыбка на усталом лице была немного виноватая.

Комната встретила странными звуками, и не менее чудной обстановкой. На огромной каменной (каменной!) плите пыхтела, словно толстяк, пытающийся забраться в гору, необычная кривобокая печка. Отводная труба кишкой уходила в форточку, отблески пламени гуляли по гладкой поверхности камня.

Рядом, в многочисленных сосудах, спиралях и прочем, что напомнило Марку Семеновичу самогонный аппарат, текли, смешивались, бурлили, нагревались и охлаждались разноцветные жидкости. Один сосуд светился. Зеленая взвесь в нем бросала дрожащий свет в стороны, придавая странные оттенки всему в комнате. Лицо хозяина, например, показалось желтым.