- Как бы не так! - ответила Кисако довольно сухо. - Сидит в комнате и жрет наш ужин, все, что я приготовила. Да еще вместе с посудой.

Вскочив как ужаленный, я заглянул в комнату. Кисако ничего не выдумала: он с задумчивым видом доедал маленький пластмассовый чайничек для соевого соуса.

Я совершенно скис.

- Значит... он... не сон...

- Что ты заладил - сон, сон! Ты вообще-то соображаешь что-нибудь? Кто он такой? Кем тебе приходится? Зачем ты притащил этого отвратительного человека, этого невежу, эту бесцеремонную, нахальную свинью?

- Не знаю, не знаю! Ничего не понимаю... Я встретился с ним совсем недавно, в Иокогаме... Если только это не сон...

- Хватит с меня! - закричала Кисако. - Только попробуй, скажи еще раз про сон, я тебя ущипну!

- Понимаешь, он иностранец, очень странный иностранец... Подражает японцам, но как-то чудно... Окликнул меня на улице, сказал, что будет у меня жить...

- А-а, вот в чем дело! - в ее голосе послышались зловещие нотки, она засучила рукава. - Все ясно. У тебя слабость к иностранцам, и ты бессовестно врал, когда отрицал это. А сам знай себе кланяешься им в ножки и ловишь каждое их слово! Да как ты смел издеваться над женщинами, попрекать нас, будто мы без ума от всего заграничного?!

- Да нет же!

Мы почти кричали - из-за парового молота и стереофонической радиолы ничего не было слышно.

- Что - нет?! - Кисако уже вопила изо всех сил. - Подцепил какого-то иностранца, неизвестно из какой страны, бродягу, прохвоста и привел к себе жить!

- Нет, да нет же, он сам!..

- Что за шум? - Гоэмон высунул голову из двери и окинул взглядом нашу кухню. - Какая есть, быть шумная страна Япония!

- Да как ты смеешь! - взревел я: нервы у меня в конце концов не выдержали. - А ну катись отсюда ко всем чертям! И можешь думать про Японию что угодно, мне плевать! Можешь даже науськать свое правительство, чтобы оно объявило нам войну! Кому говорят - выматывайся! Не то позвоню в полицию, тебя быстренько препроводят в ваше консульство и вылетишь из Японии в двадцать четыре часа!