- Что еще? - спрашивает инспектор.

- У меня доктор Лувель, который знает все три моих случая.

Через полчаса Бертье беседует с доктором.

- Да, - говорит Лувель. - Случаи идентичны. Подобного в моей практике - и у других тоже, как мне известно, - не наблюдалось. Почти полная амнезия. Опыт, способности испаряются, исчезают. Остаются воспоминания детства да безусловные, данные природой рефлексы. Поражает беспомощность этих людей. Они не узнают близких, не знают телевизоров, авторучек... Какие предположения можно тут сделать?

- Об этом я вас и прошу, - напоминает Бертье.

- Еще минутку, - просит Лувель, продолжает: - Огюст Жерар постоянный мой пациент. Вот графики его мозговой деятельности.

Доктор кладет перед инспектором две длинные полоски бумаги.

- До, - указывает на размашистые острые пики первого графика. - После, - показывает второй график с вялой волнообразной линией. - График дебила. А какой был адвокат Огюст Жерар!

С минуту Бертье глядит на графики. Потом поднимает глаза:

- Говорите, что опыт, способности исчезают у человека. А не могут ли они появиться у другого, доктор Лувель?..

Они глядят друг другу в глаза - Лувель и инспектор. Кажется, понимают друг друга. Затем психолог откидывается на спинку кресла.

- Да-а... - произносит он.

Супруги Флоранс осматривали сервировку стола.

- Нет, Ив, - говорила мадам Флоранс. - Это не розыгрыш. Я верю господину Риффо. Иначе зачем бы ему нас беспокоить? Жюли-и!

Вбежала служанка.

- Протрите этот фужер, Жюли.

И опять к мужу, как только служанка вышла:

- Такими словами на ветер не бросаются... Икра, бургундское, ветчина. У тебя слишком жирные ломтики. Жюли-и!