Годарс почесал шрам - хотя шраму было уже много лет, он иногда напоминал о себе зудом - и сказал:

- Раз уж ты вздумал молиться, можешь сделать, как я, и попросить Четырех дать нам еще один мирный год на северной границе. Может быть, если мы оба помолимся, они услышат наши молитвы. - Лицо его посуровело. - А может, и не услышат. Абивард поцокал языком:

- Неужели дела так плохи?

- Воистину так, - отозвался Годарс. - Поутру я объезжал нового мерина, и повстречался мне всадник. Он возвращался в Машиз с реки Дегирд. Говорит, хаморы опять неспокойны.

- Посланец от Царя Царей? - спросил Абивард. - Что ж ты не пригласил его в крепость передохнуть? - "Тогда я тоже мог бы поговорить с ним, а не довольствоваться новостями из вторых рук", - подумал он.

- Я пригласил его, сын мой, пригласил, но он отказался, - ответил Годарс.

- Сказал, что очень дорожит временем и останавливается только на ночлег.

Слишком, говорит, важные у него сведения для Пероза, Царя Царей, и, когда он поделился ими со мной, мне оставалось лишь кивнуть в знак согласия и пожелать ему, чтобы Господь хранил его в пути.

- Ну и?.. - Абивард буквально подпрыгивал от нетерпения и радостного возбуждения. Но в голосе его слышалась и тревога: в немногих фарсангах на восток от владений Годарса речка Век-Руд заворачивала на север и впадала в Дегирд. Граница и степные кочевники, жившие на том берегу, были близко, слишком близко.

- Он узнал причину волнения племен, - зловеще произнес Годарс. Выдержав еще одну паузу, за время которой Абивард едва не сошел с ума, дихган продолжил:

- Племена волнуются, поскольку, клянусь Четырьмя, их подстрекает Видессия.

- Здесь?! - воскликнул Абивард. - Как это может быть?

Лицо Годарса сделалось злым. Шрам, обычно более темный, чем кожа, побелел от ярости. Но говорил дихган сдержанно, хотя это и стоило ему усилий: