Мы с ним с длинных стругов на плоский берег!.. В седых океанах, с высоких башен, и до сих пор по свету, трубим в трубы и бьем… и бьем, и бьем, и не только в барабаны, но и, скажем, в иной бубен треснуть тоже вполне себе состоятельны. Я всегда впереди, а гоблин следом волочется — не бросать же, право слово, растяпу, сгинет без меня! О, он о многом говорил понимающему, этот напоенный свирепой поэзией битвы кулак, и лошадь, будучи существом как раз понимающим, с легким всхрапом уступила: чуть осела крупом и сделала два крошечных, чисто символичных шажка назад. На морде ее отчетливо нарисовались скука и высокомерие, не задираться же, мол, с каждым побродяжником; но базар, преисполненный личностей тертых, было на мякине не провести. Залился обидным прерывистым ржанием какой-то весельчак, предусмотрительно укрывший свою персону за овощным рядом, лихо свистанула в два пальца дородная личность в кепке и полосатом халате, а кряжистый орк с двумя мечами поперек окольчуженной спины одобрительно кхекнул и наградил Бингхама дружественным шлепком промеж лопаток. Гоблин с великим трудом устоял, и то, видимо, сугубо из боязни, что влипни он мордой в лошадиный анфас — потом от насмешек всего базара и ему будет не отмыться. Так что фыркнул со старательно подпущенным смущением, распустил кулак-аргумент в свободную ладошку с весло размером, привычно вытер ее о штаны и пояснил орку как ближе всех случившемуся:

— Анимал эмпатия.

Подумал и добавил без очевидной нужды:

— Гад буду.

— Однако, шаман! — благоговейно догадался полосатый халат, под чьей задравшейся кепкой обнаружились буйная заросль пышных черных усов, несокрушимый кряж мясистого носа и череда мощных подбородков на целое семейство лесорубов.

Народ кругом загалдел возбужденно. Не то чтобы никогда не видели живого шамана, более того, шаманов кругом — завались, уж и не плюнешь, не угодив в шамана и не получив от него ответного плевка, а там и до драки недалеко, прямо уже поперек глотки у честного обывателя эти шаманы! Но не каждый день у тебя на глазах такой вот окаянный деятель заводит толковище — и не абы с кем, а с самим господином капитаном городской стражи!