«Вепрь» — превосходный корабль. В противном случае он бы просто не пережил этот шторм, порою перераставший в ураган. Корпус был поврежден в нескольких местах, о рангоуте и такелаже лучше вообще промолчать, но все-таки это намного лучше безвестного конца в разъяренной морской пучине.

Едва шторм стал стихать, мы попытались связаться с затерявшейся бригантиной. Эфир молчал. Ну, не совсем молчал. Треска и шороха там было в избытке. Только «Лани» не было. Это не обязательно означало худшее. Шлюпочные рации не отличаются мощностью, сверх того, на бригантине могло снести мачты, да и помехи легко забивали слабые сигналы. Оставалось надеяться, что наши найдутся, не сейчас, так чуть позже, надеяться да ждать.

Очень плох был Валера. Напрасно штурман увязался с нами. Его рана открылась от непрерывной качки, и врач Петрович проводил с ним все время. Я же смог заглянуть к нему пару раз, и то на несколько минут. Шторм-то хоть утих, однако погодка была еще та, и кто знает, не повторится ли в ближайшее время каприз природы?

Вся команда была измучена до последнего предела, и все продолжали работать. Отупевшие до полной потери чувств, на автопилоте, но работать. Двойная порция рома да несколько сухарей, сгрызенных по ходу дела, — вот и все, чем мы обошлись в этот день.

В прошлый, помнится, не смогли позволить себе и этого.

Нас занесло черт знает куда. Определиться пока не было возможности, а как без этого продолжить путь?

Да и какое продолжение? Я отупел вместе со всеми и уже не вспоминал о причинах нашего выхода, а если что-то и мелькало, то вскользь, не задевая уснувшую душу.

Ближе к вечеру, наконец, заговорила рация. «Лань» уцелела, хотя тоже была изрядно потрепана штормом. Но работы там, как и у нас, подходили к концу.