Средь оплывших свечей и вечерних молитв, Средь военных трофеев и мирных костров Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастроф...

Я невольно застыл. Было что-то притягательное и в словах, и в неприхотливой мелодии, и в самом исполнении. Будто повеяло чем-то полузабытым, и я был не потрепанным, изрядно поколоченным жизнью мужчиной, а мальчишкой, жадно уткнувшимся в потрепанную книгу.

Около Жени, как всегда, собралась толпа свободных от работы моряков. Среди них я заметил невесть откуда взявшегося Ширяева и даже Гранье, которого совсем недавно оставил позади.

Может, это странно, но песня словно вливала в меня силы. Появилась уверенность, что еще ничего не потеряно и все мои страхи не стоят выеденного яйца.

Нельзя переживать заранее, обсасывать про себя то страшное, что ты не изменишь, если это лишь вариант, возможность, а то и вовсе надуманное. Нельзя.

Я дослушал песню до самого конца.

Ну, нет, таинственный Ягуар! Не думаю, что ты такой паршивый мореход, чтобы стать жертвой стихии. Очень уж умело ты вел себя в других случаях и вряд ли попадешься на такую нехитрую штуку. Главное, чтобы тебя не унесло к черту на кулички. Ты ведь в Кингстон должен держать курс. Больше-то бежать некуда. А уж там мы тебя найдем. Как миленького найдем.

...И злодея следам Не давали остыть, И прекраснейших дам Обещали любить, И, друзей успокоив И ближних любя, Мы на роли героев Вводили себя...

4

Ярцев. Решение проблем