Между тем, сам киммериец удивленно разглядывал убранство главного зала замка. Широкий дубовый стол, на стенах, украшенных гобеленами, в бронзовых подставках горят факелы, на коврах развешано оружие, в двух каминах полыхает огонь. Куда, интересно, подевались охотничьи трофеи Малиха? Почему пол имеет красноватый, а не серый оттенок?

— Проклятие! Где мы находимся? — тихо спросил наемник.

— В Хусорте, — едва слышно ответила женщина.

— А я думал в Трунсоме, — проговорил северянин. — Твоя спальня…

— Я попросила мастеров отделать ее так же, как и в трунскомском замке, — улыбнулась Селена. — Обстановка напоминает мне о нескольких приятных мгновениях, проведенных в объятиях любимого человека.

— Какая изощренная лесть, — иронично заметил северянин.

Конан и королева приблизились к столу. Волшебница посмотрела на гарана и кивнула в знак того, что она внимательно слушает рыцаря.

— Госпожа, — вымолвил Салмир. — Орды ингасов переправились через План и углубились в наши владения на десять лиг. Сейчас дикари заняты грабежом деревень, захватом городов и осадой фортов. Тысячи крестьян пытаются укрыться в лесу. Альвы и гномы помогают им, как могут. Пробиться к окруженным полкам мы не в состоянии, боюсь, они обречены. Варвары явно не спешат с продвижением на Полдень, однако магинцы заставят вождей идти к Хусорту.

— Как ведет себя Ксатлин? — уточнил варвар.

— Войска данвилцев остановились на границе, — произнес фессалиец. — Видимо, известие о чудесном спасении королевы и неудачной засаде поколебало уверенность мятежников.

— Вряд ли, — возразил наемник. — Насколько я знаю гарана, он не трус. Подобная мелочь его не смутит. Дело обстоит гораздо проще — Ксатлин хочет, чтобы ингасы первыми напали на замок королевы, а поэтому выжидает. Большие потери при штурме неизбежны. Мерзавец бережет силы для последнего решающего удара — когда дикари ослабнут, крепость падет и данвилский владыка продиктует свои условия и победителям, и побежденным.