В клане семьи Ляо-Гока, Мусь-миня учили, что лучшее время для тайных нелегальных операций - ночь. Черный балахон был удобен и не мешал двигаться, хотя открытыми оставались лишь глаза. Двигаться Мусь-миню мешало снаряжение, упакованное в специальные гнезда, отделения, карманы, привязанное веревочками, пристегнутое ремешками, чтобы не стеснять движения. Сенсей говорил:

- Держи свободными руки, ибо не знаешь, когда они могут понадобиться!

Но сейчас перед Мусь-минем лежал шест с когтистым железным крюком на конце - «Медвежья Лапа». Это было незаменимое средство, чтобы залезать на стены - в разложенном состоянии его длинна достигала десяти метров, сложенное оно было впятеро короче, и Мусь-миню ничего не оставалось, как только нести его в руках. Но и это было нелегко: «Медвежья Лапа» лежала, а Мусь-минь стоял. Наклониться ему мешал меч, плотно закрепленный на спине, чтобы не стукнуть в деревянных ножнах, которые при этом были еще и трубкой для выдувания маленьких отравленных стрелок или дыхания под водой, также в них хранилась нарисованная на тончайшей рисовой бумаге схема запора замковых ворот. Наверно не стоит упоминать о тонкой, но прочной восьмиметровой веревке, которой ножны были обмотаны, об ужасно неудобной квадратной цубе

Наконец «Медвежья Лапа» оказалась в руках Мусь-миня. Это случилось на удивление просто - стоило манрики-гусари обмотаться вокруг ног, а Мусь-миню пошевелиться. Оставалось только подняться...

Когда Мусь-минь добрался до крепости стоявшей на побережье, там было удивительно тихо, но настоящие воины не задают лишних вопросов. Стена оказалась пустяковым препятствием - стоило лишь забраться по закинутой веревке, и втянуть следом мешок со снаряжением. Сенсей говорил: