На истинно образцовых мануфактурах организация работ зашла настолько далеко, что перед "толкачами" ставили обученного специалиста, убиравшего с кольцевой дорожки конский навоз, подкладывавшего рабочим специальные подушки под грудь и посыпавшего тальком плечи ворота. Технически передовые верленцы давно сообразили, что поскальзывающийся на конских или воловьих отходах работник, бьющийся вдобавок лбом о брус, не может не снижать доходов. Некоторые феодалы – а в конечном счете именно к ним стекались доходы с рудников и мануфактур – приняли это настолько близко к сердцу, что велели своим рабочим трудиться в касках и босиком.

Здесь не было ни касок, ни лопаты для уборки нечистот, ни даже явных признаков самих нечистот. Канат, тянувший ворот, был связан из обрывков веревок, конструкция пронзительно скрипела, выдавая свой преклонный возраст, а из-за отсутствия смазки покрытый песком подпятник посверкивал искрами. Правда, только попервой, когда напуганные начальственным окриком парни проделали несколько оборотов бегом. Дебрен с горечью подумал, что от блестящей верленской организации труда остались лишь босые ноги толкачей. Кстати говоря, удивительно юных.

Это не обещало ничего хорошего – если он попал куда надо.

– Не знаю, туда ли я попал? – Он смущенно улыбнулся, глядя на монаха. А потом уже более фамильярным тоном добавил по-лелонски: – Никак не смог прочесть на доске. Одно слово, но рун в нем без малого три дюжины, причем остроградских, столь же замысловатых, сколь и невнятных.

Монах – кажется, немного удивленный, – с пониманием кивнул. И тут же снова демонстративно нахмурился.

– В остроградском стиле возведено немало соборов, – гордо бросил он на правильном лелонском. – А вы, господин земляк, если не в состоянии разобрать по-здешнему простого слова, лучше уж мула разверните к нам задом и возвращайтесь домой. Из-за таких, как вы, Восток над нами смеется.

– Слово "гбаранеберблиндсхватверенкен", по-вашему, простое? – Дебрен спокойно улыбнулся. Было приятно даже в таких условиях услышать родную речь.