Солдат заметил, что с запада от самых гор Священной Семерки, где живут боги и правят чародеи, приближается всадник. Он казался утомленным и покачивался в седле из стороны в сторону, а ноги его то и дело выпадали из стремян. Несколько карфаганцев, которые рано поутру направлялись к источнику за свежей прохладной водой, расступились, давая путь, а огромные деревянные ворота города, сияющие латунью и бронзой, распахнулись, будто всадника этого здесь ждали очень давно.

— Дриссила! — позвал Солдат, не сходя с балкона башни. — Твоя госпожа в себе этим утром?

— Боюсь, плохо дело, — последовал ответ. — Ночью ее посетили демоны и теперь находятся в ней.

Солдат глубоко вздохнул. Он любил свою жену всем сердцем, как может любить только человек, который однажды потерял возлюбленную, уступив ее темным объятиям смерти. Лайана была его будущим, прошлым и настоящим. За нее он пошел бы на смерть, за нее готов был убить.

— Она под опекой Офао?

— Да.

— Благодарю.

Всадник, который выехал на рыночную площадь, еле держался в седле от усталости и чуть не упал прямо на булыжную мостовую. К тому месту уже спешил капитан королевской гвардии Кафф. Дворцовые чиновники тоже проталкивались вперед, подхватив полы своих одеяний, дабы не запачкать их в помете лошадей и ослов. Среди собравшихся были канцлер Гумбольд, лорд королевской казны Квидквод, лорд замков Малдрейк, леди-хранительница лестниц Кинтара и маршал Крашкайт — верховный главнокомандующий Гутрума. Даже сама повелительница Гутрума, королева Ванда, покинула свой будуар и предстала перед всеобщими взорами на балконе башни во Дворце Птиц.

Пока Солдат рассматривал происходящее на улицах, возле его локтя приземлился Ворон.

— Ставлю десятку, что умер Король магов, — произнес Ворон. — Десяток горячих блинчиков, разумеется, поджаренных в превосходном кукурузном масле.

— Здесь с тобой никто спорить не собирается, — ответил Солдат.