Именно этот момент выбрал Аблойк, чтобы напомнить, что ко мне прикасается не одна пара губ. Языком, губами, даже - совсем чуть-чуть - зубами он впился мне между ног, заставив стонать от нетерпения прямо в губы Мистраля. Мистраль застонал в ответ - от боли и страсти одновременно, будто желание так его захватило, что причиняло боль. Рука сжалась у меня на груди, жестко до боли, но эта боль только обострила наслаждение, и я содрогнулась под их губами, впиваясь ртом в Мистраля, подаваясь бедрами к Аблойку.

И мир уплыл.

В первый миг я подумала, что это мое воображение виновато, моя страсть. Но пропитанный медом мех исчез из-под моей спины, куда-то делась липкая лужа. Я лежала на сухих обломках веток, царапавших мне кожу.

От неожиданности мы все забыли о поцелуях. Вокруг было темно, свет исходил только от наших сияющих тел. От светящихся цветных линий, по-прежнему украшавших кожу всех стражей, попавших в медовую лужу. В этом сиянии я разглядела засохшие растения. Поломанные, мертвые.

Мы были в заброшенных садах. В тех когда-то волшебных подземных краях, где по преданиям светили свои солнце и луна, шли дожди и дул ветер. Но мне ничего такого видеть не случалось. Магия сидхе ослабела задолго до моего рождения. Сады погибли, а небо над головой стало унылым серым камнем.

Кто- то воскликнул: «Но как?…». И тут цветные линии вспыхнули посреди тьмы ярким огнем -алые, неоново-синие, изумрудно-зеленые. Это вызвало новую волну вскриков из темноты, и заставило Аблойка вернуться к прерванному занятию. Губы Мистраля впились в мои, руки нетерпеливо по мне скользили. Ловушка была медовой, и все же оставалась ловушкой. Ловушка, поставленная не убийцей, не врагом, а просто силой, которой не было дела до наших желаний. Нас поймала магия волшебной страны, и нам не освободиться, пока она не получит, что хочет. Мне хотелось испугаться, но даже это не получалось. Ничего не было - только ощущение мужских тел на мне и мертвой земли подо мной.