Пальцы Аблойка вонзились мне в бедра, удерживая на месте, не давая отстраниться. Мне было так хорошо, что я боялась потерять рассудок, если он не остановится. Так хорошо, что я хотела, чтобы он остановился - и чтобы никогда не останавливался.

Ветер подул еще. Сухие одревесневшие лозы трещали от его напора, и деревья протестующе скрипели: их мертвые ветви не выдерживали порывов ветра. Цветные линии, исходящие из Аблойка - красные, синие и зеленые, - от ветра вспыхнули ярче, все больше и больше разгораясь. Может, потому что цвета были так ярки, они не столько гнали тьму прочь, сколько придавали ей сияние - словно бездонная ночь, подсвеченная неоновыми огнями.

Аблойк отпустил мои ноги, и в тот же миг огни чуть померкли. Он поднялся на колени и принялся развязывать шнуровку бриджей. Его современного покроя одежда не пережила последнего покушения на меня, а у него, как и у большинства тех, кто редко покидал волшебную страну, не так много было вещей на молниях или металлических пуговицах.

Я открыла рот, чтобы сказать: «Нет», потому что он меня не спросил, и потому что магия поутихла. Я уже могла думать, оргазм словно прочистил мне мозги.

Мне надо было как можно чаще заниматься сексом, потому что если я не забеременею в самом скором времени, я не только не стану королевой, но и просто не выживу. Если мой кузен Сель заведет ребенка раньше, чем я, королем станет он - и убьет меня и всех, кто мне верен. Стимул для траха, с которым не сравнится никакой афродизиак.

Но в спину мне упиралось что-то острое, и еще там и сям по всему телу что-то кололо. Обломки веток кололи и царапали мне кожу. Я этого не замечала, пока не ушел оргазм и не улетучились эндорфины. Последействия почти не было, только взрывной оргазм, а потом сразу вернулась чувствительность к малейшим неудобствам. Если Аблойк рассчитывает на миссионерскую позицию, нам нужно одеяло.