— Но я действительно не имею права!

— Нет, имеешь, потому что Олег — всего лишь твой прямой начальник и руководитель темы, а ты, ты — главный исполнитель, ты — автор этого ящика!

— Я действительно много сил вложил, но Олег…

— Не надо! Знаю, сколько ты над ним бился — ты ж еще студентом мне о нем уши прожужжал! И прекрасно знаю, сколько сил ты на него убил: у тебя даже семьи нет, от тебя жена ушла — ты не мог ее обеспечить! Посмотри, как ты одет, чем питаешься, в какой дыре живешь! А у твоего распрекрасного Олега Скроботова, между прочим, и жена, и квартира, и машина есть, и зарплата, наверное, раза в два побольше! А результат вы поделите как? Пополам? Или он как начальник урвет больше?

— Нет, пополам — мы уже говорили.

— Ой, свежо предание! А если долларами запахнет — тут столько сразу набежит, что тебе и места у пирога не хватит!

— Но это ты так думаешь… Так где твоя идея?

— Ну вот, значит… Нет, давай сначала еще по одной!

Выпили еще по одной.

— А теперь рассмотрим меня, грешного, — продолжал Мамонов, уже более свободно и раскованно. — Да, кандидат искусствоведения. Казалось бы, должен неплохо жить — но как может жить кандидат искусствоведения в нашем с тобой городе при нашем убогом музее, плюс две-три лекции в пединституте, плюс одна-две статейки в газете? Это ж — чтоб только с голоду не сдохнуть!..

— Не прибедняйся! Ты ж иконами приторговываешь, и неплохо, вроде бы, а? — Андрей, улыбаясь, погрозил ему пальцем.

— А куда деваться? Ты ж вон тоже телевизоры чинишь!

— Чиню, — признался Андрей. — Да силком всучивают!

— Ну, приторговываю, уличил. И знаю как облупленных всех этих торгашей картинами, иконами, раритетами! Если им в лапы приплыло что-то интересное, к кому, думаешь, они бегут на консультацию? Ко мне, конечно! Так почему я, специалист, знающий настоящую цену этому, должен жить намного хуже их? Ты можешь мне ответить?