— В смысле мани-мани? — переспросил Кузин. — Да пока ничего… Конечно, если б мы с Олегом работали не в нашем чертовом НИИ и не были повязаны темой, можно бы просто толкнуть его за бугор — уверен, там за него не поскупились бы. Хотя… на кого напорешься и там. А тут единственный путь — ждать: как пойдет конъюнктура, будем ли первыми, и чем платить будут? Вот такой расклад… Да черт с ним, поживем — увидим, — беспечно махну он рукой. — Ну, ладно, как ты, рассказывай. Что новенького в искусствоведении?

— А знаешь, Андрюха, — не слыша товарища, сказал Мамонов, — у меня в голове сложился грандиозный план!

Андрей вдруг расхохотался.

— Чего ты? — недоуменно спросил Мамонов. — Чем это я тебя так рассмешил?

— А тем, — торжествующе ответил Андрей, подняв палец, — что мой УИКГМ, несмотря на неблагозвучную аббревиатуру, работает как часы! Знаешь, почему у тебя родился грандиозный план? Сказать?

— Ну, скажи.

— Потому что я включил и настроил его на тебя! Видишь: действует и на пьяные мозги!

— Прекрасно, — кисловато, безо всякого воодушевления отозвался Мамонов. — Можешь теперь переключить его на себя, чтобы лучше усвоить мою мысль. И послушай внимательно. А перед этим давай-ка еще вмажем, — он наполнил рюмки и поднял свою. — За успех нашего безнадежного предприятия, которое я хочу тебе предложить!

Выпили, выдохнули разом, сложили по бутерброду с колбасой и взяли по помидору; Мамонов откусил от того и другого, прожевал и стал развивать свое предложение, начав, впрочем, издалека:

— Ты вот не знаешь, сколько получишь за него — и получишь ли вообще? А ведь с его помощью, как я понял, можно уже сегодня… ну, не сегодня, а, скажем, уже завтра заработать бабки…

Кузин хотел возразить, но Мамонов движением руки остановил его:

— Нет, ты дослушай — я тебя слушал. И, между прочим, не перебивал! Знаю, что ты скажешь: что ты не имеешь права, ты не один над ним работал…