– Нет, – зевнула она. – Слишком холодно. Все-таки, что тебе приготовить? Нельзя же не завтракать, если у тебя начались каникулы. Завтрак – это...

– Самая важная еда дня, – закончил он ее фразу. – Я знаю.

– Ну, что ты будешь? Гренки с молоком? Вафли?

Дуг потянул носом, вдыхая запахи, доносящиеся из соседних домов.

– Яичницу. С беконом.

– Дробленую овсянку. И пшеничные тосты.

Хватит поглощать холестерин.

– А зачем тогда спрашивать?

– Это был тест. И ты его не прошел. – Триш прикрыла сетчатую дверь. – Когда закончишь общаться с природой, возвращайся в дом. И прикрой поплотнее дверь. Утро холодное.

– Совсем даже не холодное, – усмехнулся он.

Жена ушла, и Дуг продолжил разглядывать скалистые склоны горного хребта, поросшие соснами. Тонкая струйка дыма стала погуще, но из-за ветра быстро таяла в голубом небе. Он еще раз вздохнул полной грудью, наслаждаясь летом и великолепным ощущением свободы. Но что-то уже изменилось. Ветер донес какой-то смутно знакомый горько-сладкий запах, который непонятно почему ассоциировался с чувством утраты.

Настроение упало. Дуг отвернулся и направился в дом. Над головой пролетела колибри и юркнула в гнездо над кухонным окном.

Триш уже занималась завтраком. Она деловито нарезала тонкие ломтики хлеба домашней выпечки, собираясь пожарить тосты. Судя по тому, что на столе стояла открытая картонная коробка с овсяными хлопьями, угроза дробленки миновала. Еще с порога Дуг заметил большой кувшин с апельсиновым соком и уверенно направился прямо к нему. Триш подняла голову.

– Иди будить Билли.

– Лето, – возразил Дуг. – Пусть парень спит, сколько хочет. У него же каникулы.

– Я не хочу, чтобы он валялся в кровати весь день.

– Весь день? Сейчас только половина седьмого!

– Все равно ему пора вставать, – повторила жена и опять погрузилась в процесс нарезания большой буханки на тонкие ломтики равной величины.