Осторожно приподнимаясь, Гордон горько усмехнулся. Он долго устраивался на каменном выступе, пока не пришел к убеждению, что его не смогут заметить снизу. Теперь настал момент расстегнуть пояс и, сняв с него наполовину полную флягу, сделать долгий, жадный глоток.
Спасительная паранойя! Ни разу после Светопреставления он не оставлял ремень дальше трех футов от себя. Ремень и оказался единственным предметом, который ему удалось прихватить перед прыжком в заросли.
Темно-серый металл револьвера 38-го калибра поблескивал даже сквозь слой пыли. Гордон извлек его из кобуры, любовно обдул и осторожно проверил. Негромкий щелчок подтвердил, что с механизмом все в порядке. С каким мастерством изготовлялись такие игрушки в прежней жизни! Даже в науке убивать старый мир достиг совершенства.
«Именно что в науке убивать!» — одернул себя Гордон.
Из-под скалы донесся раскатистый смех.
Обычно он путешествовал с четырьмя патронами в барабане. Сейчас настал момент вытащить из патронташа еще два бесценных патрона. Осторожность при обращении с огнестрельным оружием не была больше его главной заботой, тем более что он не надеялся дожить до рассвета.
«Шестнадцать лет погони за мечтой... — размышлял Гордон. — Сперва бесконечная, заранее обреченная на поражение борьба с непосредственными последствиями катастрофы, затем судорожные попытки выжить в Трехлетнюю зиму, а потом более десяти лет беспрерывных скитаний, шарахания от эпидемий, бегства от голода, сражений с проклятыми холнистами и стаями диких псов...» Полжизни он провел, как бродячий менестрель из глубин средневековья, лицедействуя ради куска еды, который позволил бы протянуть еще хоть день, приближающий...