Разумеется, тучи, как и положено, были. Но так уж человек устроен обратный взгляд обычно снисходителен, и охотнее вспоминается доброе, безоблачное. Потому, выходя из вагона, я и не подозревал, что прошлое коснется меня здесь не согревающим лучом, а холодным облаком, много лет скрывавшим такое, о чем я в свое время и подумать не мог. И конечно же, ни тогда, ни теперь не думал я, что прошлое и сегодняший день окажутся тесно связаны, хотя в жизни так всегда бывает, только не всегда мы это видим и осознаем.

Сошел я в последний момент, и поезд тут же тронулся. Отражения убыстряющих движений вагонов проплыли мимо в неглубокой лужице на асфальте, и путь освободился для следующего состава, а я воспользовался этим и, нарушив правила, напрямую, через вздрагивающие еще рельсы зашагал к вокзалу, чтобы оформить остановку. Процедура оказалась непродолжительной. Оставалось поставить чемодан в ячейку автоматической камеры хранения, и с необходимыми хлопотами было покончено.

Телефон Сергея был из легко запоминающихся, четыре последние цифры шли по нисходящей: сорок три - двадцать один, а две первые соответствовали нашему с ним году рождения. И все-таки, набрав номер в кабине телефона-автомата, я подумал, что ошибся, ибо голос, ответивший: "Вас слушают", - был незнакомым, слишком молодым для Сергея, а главное, с той деловой, предупредительно служебной интонацией, с какой отвечают не по домашним телефонам, а из учреждений. К сожалению, не всегда.

- Простите, кажется, я ошибся.

Я неуверенно назвал номер.

- Да, это квартира Звенигородцева. Кто вам нужен?

"Личный секретарь, что ли?" - подумал я иронично, однако, несколько сбитый с толку, помедлил с ответом.

- Кто вам нужен? - повторила трубка.

- Сергей Ильич.

Теперь помедлил мой собеседник.

- Прошу прощения, кто его спрашивает?

"Ого! Без доклада не входить?.."