- Каждый режиссер думает, что он оператор...

И за этим удивительным разговором наши местные люди следили с большим почтением и шептали: "Режиссер... оператор... режиссер... оператор..." Тут из машины вышла такая молоденькая, хорошенькая, с сигаретой. И по толпе шепот прошел: "Артистка, артистка..."

Мне Рыжий говорит:

- Видал? Артистка!

Я хотел ему ответить, что без него знаю, но тут ему прямо в нос чей-то окурок угодил. Рыжий подпрыгнул, ругнулся и под ближайший автобус залез. Ну, я из солидарности, натурально, за ним.

И тут снова вся толпа:

- Ах!

Это появился еще один - артист. Этого я сам лично видел по телевизору у полковничихи. Он вышел из машины, вокруг поглядел и сказал громко:

- Ну, Париж!

Это он, конечно, перепутал, потому что наш город иначе называется. Потом он на общежитие поглядел и сказал артисточке:

- "Хилтон", а?!

И тут на них обоих ринулись наши местные люди и стали совать им разные бумажки, а они что-то черкали на этих бумажках ручками, и наши отходили с таким видом, как у Рыжего бывает, когда он что-нибудь выгодное на помойке найдет.

У меня от всего этого бедлама вообще настроение не бог весть какое было, а тут еще эти два подхалима, Смелый с Тузиком, нас с Рыжим заметили и давай облаивать, перед приезжими выпендриваться.

- Все! - говорю Рыжему. - Рвем когти!..

Сидел я у полковничихи на кухне в самом паршивом настроении. У нас в городке, конечно, тоже разный народ. Есть которые и камнем в тебя могут, и крошки съедобной от многих не дождешься, но в основном население мирное, пахнет сытостью и покоем. А эти? Всклокоченные, мятые, окурками швыряются, орут... Причем здесь кино? Может, маскировка? Может, начинается кампания по отлову бездомных животных?!

Полковничиха удивляется:

- Ты чего, Гриша? Ты что так мяукаешь жалобно?

Люди! Им что ни скажешь - все одно: мяукаешь!..