– У меня-то есть, а вот с вашим надо еще разобраться, – была неумолима Любочка. – Мне вот Ивановна говорила, что вы все только и мечтаете, как друг у друга штаны спереть, а нам потом отвечай!

– Ты совсем что ли?! – задохнулся от гнева мужчина. – Давай ключ! Мне же на смену пора!

А его уже звали:

– Слав! Ну ты скоро? Славка! Догоняй, мы пошли!

Этот самый Славка теперь смотрел на Любу с дикой ненавистью:

– Дай, говорю, ключ, видишь же – мне пора уже! Сейчас опоздаю!

Любочка за ключи стояла насмерть:

– Ты можешь меня прямо разорвать здесь, прямо задушить можешь, но ключей не получишь! – отважной героиней ответила она и дерзко дернула головой.

– Ну с-с-с-мотри… – прошипел Славка. – Ты сама этого хотела!

Он подскочил к двенадцатой кабинке, резко дернул дверцу, а когда та не поддалась, попросту выломал ее. Переодевшись, Славка с вызовом бросил свои чистые вещи на стол Любочке:

– Стереги! И если хоть что-нибудь… хоть копеечка, хоть пуговочка отсюда пропадет – засужу, понятно?!

Любочка только фыркнула. С чего бы тут копеечкам пропадать? Да еще и пуговицам! Можно подумать, так все и позарились на эти штаны да рубашку, фи!

Мужчины ушли на смену, а Любочка осталась одна. Как она ни улыбалась сама себе, как ни вопила на всю раздевалку «Ты ж еще молодой! Ты еще страдаешь ерундой!», настроение у нее безвозвратно погибло. Она уже и пол везде помыла, и цветочки переставила, а на душе радостнее не становилось.

– Ничего-ничего… – вдруг придумала она как изменить к себе отношение сердитого работника. – Посмотрим, что ты скажешь мне вечером… Главное – прилежность!

Она аккуратно разложила на столе вещи этого ворчуна, расправила и увидела кучу неполадок. На рукаве одной пуговицы и в самом деле не было, точно ведь ее обвинит. На локте намечалась небольшая дырочка, а на джинсах, в самом интересном месте и вовсе ткань протерлась.