-- А никто не пытался его извлечь, чтобы выяснить, не жир ли это на самом деле?
-- По-моему, нет, -- ответил тогда хранитель.
И вот теперь, здесь, в этом тоннеле -- или как его там -груда зобных камешков.
Присев на корточки, Томас отобрал с полдюжины камешков покю рупнее, размером с мелкое куриное яйцо, чувствуя, как в душу исподволь закрадывается древний атавистический страх, уходящий корнями в столь глубокое прошлое, что давно должен и вовсе позабыться.
Много миллионов лет назад -- быть может, целых сто миллионов -- сюда приполз умирать то ли больной, то ли раненный динозавр. С той поры плоть его исчезла, кости обратились во прах, и лишь груда камешков, таившихся во чреве доисторического чудовища, отметила место его последнего упокоения.
Сжимая камни в ладони, Томас присел на корточки и попытался мысленно воссоздать разыгравшуюся когда-то драму. Здесь, на этом самом месте, дрожащий зверь свернулся клубком, стремясь забиться от опасности как можно глубже в эту каменную нору, подвывая от боли, захлебываясь от слабости собственным дыханием. Здесь он и умер. А потом пришли мелкие млекопитающие, чтобы суетливо насытить свой голод плотью погибшего исполина...
"А вроде бы здешние края не назовешь страной динозавров, -подумал Томас. -- Здесь не увидишь охотников до раскопок, приехавших в поисках интересных окаменелостей". Разумеется, динозавры жили и тут, но зато не было геологических потрясений, которые могли бы похоронить их и сберечь останки для грядущих исследователей. Но если останки все-таки где-то захоронены, то они в полной сохранности, ведь сокрушающие все на своем пути ледники не могли ни разрушить, ни укрыть их толстым слоем земли, как это случилось со многими окаменелостями.
Зато здесь, среди валунов осыпи, уцелело место последнего приюта одного из ушедших навеки существ.