Он не мог ничего изменить.

Тем не менее Дэйвис удалялся от «Штиля». Любая смерть была предпочтительнее той участи, которую приготовил для него Ник Саккорсо. Судя по данным экрана, он мог жить ещё шесть часов. Шесть часов борьбы за понимание и выуживание каких-то осколков памяти из непроницаемой бездны, которая заполняла его голову. Ещё шесть часов, чтобы понять, кто был предан на этот раз.

И кем.

Его озабоченность не давала ему успокоиться.

Дэйвис предал своего отца. Нет, это был не он! Это сделала Морн. То есть она предала не отца, а деда. Но, уточнив эту разницу, он потерял нить воспоминания. И тогда Дэйвис намеренно игнорировал разрыв между собой и матерью.

Итак, он предал «Повелителя звёзд».

А может быть, не предал? Он сделал это потому, что страдал гравитационной болезнью, и никто не знал о его приступе. Для выявления такого недуга не имелось тестов – кроме самого гиперпространства. В случае Морн запуском порочного намерения в её уме оказалось большое ускорение.

«Повелитель звёзд» в то время гнался за «Красоткой» Термопайла. Корабль мчался через кренящийся пояс скал, набирая ускорение и сокращая дистанцию для карающей мести. Пират Термопайл только что выжег лагерь рудокопов, погубив всех мужчин, детей и женщин, – их крики о помощи обрывала смерть, и они достигали «Повелителя звёзд», когда люди были уже мертвы. Вот почему полицейский эсминец бросился в погоню, намереваясь уничтожить пиратский корабль.

Для такой работы его и готовили – для адской работы, которую копы выполняли, несмотря на инстинкт самосохранения. Он дежурил на вспомогательном мостике – экстренная поддержка любого пульта, который мог выйти из строя; его задача была ясна – вернее она была бы ясна, если бы им не овладело что-то огромное, что-то прозрачное и неотвратимое, превратив все происходящее в искажённую путаницу. Там, на вспомогательном мостике, с ним заговорила вселенная… И его воспоминания на этом обрывались.