Лихорадочно стуча зубами, он уточнил:

– Что сделал?

Мужчина явно наслаждался щёлканьем его зубов.

– Изменил курс капсулы, – произнёс он тонкогубым ртом.

– Это сделал не я.

От крупной дрожи у Дэйвиса подогнулось правое колено. Это был грузовой трюм. Только тонкий корпус корабля и несколько переборок отделяли его от чёрного и абсолютно холодного космического пространства. Какое-то мгновение юноша стоял на левой ноге, но затем она подогнулась тоже, и он упал на палубу. С губ слетели хрупкие слова:

– В капсуле нет пульта управления. Это невозможно.

– А я что тебе говорила! – донёсся голос женщины.

– Тогда это игра, – согласился мужчина. – Капитан Ник решил поиграть в кошки-мышки с нашими хозяевами. Если он считает, что может впутать меня в свою интригу, то парень стал ещё большим придурком, чем я его помню. Как тебя зовут, малыш?

Тепло вытекало из тела Дэйвиса, унося с собой жизнь. Он мог бы умолять и плакать. Он мог отвечать на их вопросы. Но Дэйвис не стал этого делать.

– Пошли вы к чёрту! – ответил он, с трудом выговаривая слова.

Гнев и злоба превратили губы бойкого мужчины в две тонкие линии. Он побледнел от раздражения.

– Слушай, маленький урод! Я Билл! Любой человек сначала платит мне и только потом уже что-то получает. Гипотермия – прекрасная смерть. Ты засыпаешь, и ничто тебя больше не тревожит. Но будь уверен, я не дам тебе замёрзнуть до смерти. Я не совершаю добрых поступков. Ты можешь ответить на мои вопросы сейчас или подождать, пока к тебе применят БКХ. Как твоё имя?

Несмотря на холод, Дэйвис тут же вспомнил Академию – кусочки памяти Морн, – где она впервые услышала термин «БКХ». «БКХ» означало «биокарающая хирургия».