– Какая неожиданность!

Его голос не соответствовал внешности – он должен был принадлежать крепышу-энтузиасту с широкими плечами и румянцем на щеках.

– Ещё один сюрприз!

– О чём ты говоришь? – спросила женщина сочным и вибрирующим контральто.

Мужчина взглянул на неё с весёлым недоумением.

– Как? Ты его не узнаешь?

– Нет, – нахмурившись, ответила женщина. – Хотя подожди… О, это невозможно. Он слишком молод.

– Забавно, правда?

Мужчина нацелил сияющий взгляд на юношу.

Дэйвис непроизвольно обхватил себя руками, пытаясь удержать тепло, выходившее из тела. Если бы он мог вернуться в капсулу и задраить люк, то система обогрева защитила бы его от холода. Но охранник не позволил бы ему сделать это. Будучи не в силах сдерживать дрожь – и держать рот закрытым, – он небрежно заметил:

– Похоже, вы знали моего отца.

Затем, доведённый холодом до отчаяния, Дэйвис мрачно добавил:

– Наверное, вы понимаете, что он не обрадуется, если вы заморозите меня тут до смерти.

Охранник, державший его под прицелом, не реагировал на низкую температуру. Очевидно, наркотики приучили его к холоду – вернее к осознанию холодной пустоты.

– Давай-ка я тебе кое-что объясню, – сказал непомерно весёлый мужчина. – Ты для меня ничего не значишь. Но другие люди считают тебя ценным, и я собираюсь узнать причину этого, прежде чем приму какое-то решение. Пока же мне кажется, что ты просто зря расходуешь наш воздух. На твои угрозы нам плевать. И твой папаша тебе ничем не поможет, будь уверен.

Мужчина хохотнул.

– Если только он вообще догадывается о твоём существовании. Поэтому не зли меня. Будь хорошим мальчиком и отвечай на вопросы. Короче, как ты это сделал?

Дэйвис понимал, о чём он говорил. Энгус Термопайл находился в тюрьме Рудной станции. Он ничего не знал о сыне – а если бы и знал, то вряд ли бы беспокоился о нём. Сам Дэйвис не представлял собой ценности для Малого Танатоса. Он был важен для амнионов и Морн – и для Саккорсо, который, застряв между ними, пытался заставить обе стороны служить его целям.