Но, заметив, что папируса осталось мало, сжимая строки, пишет эпилог "гениальное предвосхищение изящных эпилогов Ренессанса и постренессанса" (из статьи признанного авторитета) . В эпилоге герой встречает старого друга они вспоминают, что близится день, в который много лет назад они вместе кончили школу. Оба радуются - клянутся найти старых товарищей и основать город друзей. Затем пускаются в путь к синей бухте, которую запомнили с детства, чтобы осмотреть место будущего города. С ними тощий, молчаливый раб-ассириец и юный сын друга...

Здесь как раз кончались поэма и папирус.

Три близкие по тональности статьи - о солнечном, эллинском оптимизме поэта, прорезающем мрачную безысходность Востока, - публикуются рекордно быстро.

В день появления статей Каальбо (после -завершения поэмы наблюдение за ним ослаблено) добывает у бабушки клочок почти чистого папируса (старуха записывала на нем свои годы, чтобы не забыть). Набрасывает окончание эпилога: друзья отправляются к голубой бухте... Из города, который они только что покинули, выбегает, захлебываясь ругательствами, жена друга и спутника героя.

"Простонародный строй диалога, почерпнутый из самого воздуха тирских харчевен, не нарушает лучезарных, чеканных ритмов повествования" (из вступления к новой хрестоматии). Друг героя не выдерживает стонов и проклятий жены, закрывает лицо, возвращается.

Герой целует и отпускает тощего раба. Они расходятся в разные стороны...

Поэт еще вписывает какую-то душераздирающую подробность в самое начало.

Вечером Каальбо в харчевне у порта "Что к Египту".