- А что у тебя в мешках, что на первой телеге? - спросил Усман.

Дед Тимофей замолчал, будто прикусил язык. Потом он нехотя произнес:

- Значит, разбойники.

- Да не разбойники мы никакие! - возразил Усман. - Просто интересно, что, спросить нельзя?

- Спросить-то можно, - печально сказал дед. - Ситец там, рогожа, платок шелковый для Маськи, гвозди железные, крючки рыболовные, соль пищевая... мы же с рынка едем, сено продавали. Отбирать будете?

- Да ну тебя! - рассмеялся Усман. - На хрена нам все это барахло! Если нас с Сергеем покормить, да в баньке попарить, да разговором развлечь, так ничего нам больше и не нужно от вас. Можем и заплатить.

- Чем заплатить? - заинтересовался дед.

Усман вытащил гранату из одного из многочисленных кармашков камуфляжа.

- Знаешь, что такое? - спросил он.

- Нет, - дед боязливо отодвинулся в сторону.

- Дергаешь за кольцо, бросаешь и прячешься. Через четыре секунды она взрывается.

- Это как?

- Разрывается на части вдоль насечки, а вот эти квадратики разлетаются во все стороны.

- Как пули?

- Примерно.

- Проверяете, ваше священство?

- С чего ты взял?

- Проверяете, не польщусь ли на запретное. Нет, ваше священство, у нас в Михайловке законы чтят как положено. Будет вам и обед, и баня, и все остальное, и все за бесплатно, как и положено. А яйцо вот это я у вас и даром не возьму.

- Почему?

- Запретное потому что.

Мы еще долго ехали, почти до самого вечера. Ни одного постоялого двора на дороге не встретилось, Тимофей пояснил, что они размещаются в дне пути друг от друга, и до следующего мы доехали бы в аккурат к закату. Трижды мы встречали встречные обозы, которые при виде нас заранее съезжали на обочину, уступая дорогу. Хозяева одного обоза даже куда-то попрятались, и если бы мы с Усманом польстились на немудреное добро, наваленное в телеги, оно досталось бы нам без малейшего труда. Странно, что никто нас не обгонял, хотя мы ехали шагом, и что нам не встретилось ни одного всадника и ни одного пешего путника.