Ицхак подозрительно посмотрел мне в глаза и ответил:

- Усман. Я не вайнах, я араб.

- Араб? - удивился я. - Араб и маскируешься под еврея?

- Джихад списывает все грехи. Так все-таки, в чем дело? Что произошло?

- Не знаю, - ответил я, стараясь говорить равнодушно.

- Ты лжешь! - Ицхак, то есть, Усман раздраженно дернул пистолетом. - Я чувствую, ты что-то знаешь. Говори!

Я пожал плечами и начал говорить.

- Вот этот крест, - сказал я, - подарила мне одна старая женщина. Это было в Чечне, меньше трех месяцев назад. Женщина была русская. Она жила там все это время в самой обычной хижине в самом обычном ауле.

- Это невозможно! - удивился Усман.

- Возможно. Ее не трогали. Она рассказала нам, где находятся те, кого мы искали, а потом рассказала, как будет протекать бой. А мне она дала этот крест и сказала, что он спасет мою жизнь. Она назвала день, когда это случится. Это случилось.

- Она назвала сегодняшний день?

- Нет, это было восьмое сентября. Тогда был бой, меня контузило и только поэтому я остался жив.

- Ты непохож на контуженного.

- Я думаю, что на самом деле меня не контузило. Крест заставил меня потерять сознание и тем самым спас мою жизнь.

- Тебя не называли трусом после этого?

- В глаза - нет. Но мне отказали в подписании контракта.

- Контрабасом хотел стать? - в глазах Усмана мелькнуло удивление. Казалось, он думает, сразу меня пристрелить или попозже.

- А кем мне еще быть? - я развел руками. - Я больше ничего не умею, разве что "Газелью" управлять. Это почти как БТР.

- Знаю. Значит, ты схватился за свой крест и все исчезло. Ты знаешь, где мы находимся?

- Нет. А ты?

- Рельеф местности не изменился. Время года, по-моему, тоже, но погода другая. И растительность совсем другая. Я бы предположил, что мы... бред, конечно, но по-другому, не объяснить. Боюсь, что мы в прошлом, - последние слова он выговорил с трудом.