Я еще раз кивнул.

— Герой, — «костюм» справа щелкнул пальцами. — Ты если решишь бороться, подумай сначала про брата и родителей.

— Сволочи…

«Костюмы» переглянулись. Самый разговорчивый помотал головой. Они развернулись — и ушли. Я остался на техническом мостике над темнеющей рекой, в десяти километрах от дома. Мелочь, если сравнить с космосом.

* * *

На следующее утро Андрей отчитался о поисках праведника.

— Сябра, не складывается. Все, кто вроде бы чего-то умеет — тем за шестьдесят и больше. Двоих нашел, кому сорока нет… Нам же не старше сорока надо?

— Ага.

— Съездил, поговорил. Один — вообще гонит, никакой он не целитель. Второй отказался. Его и тут неплохо кормят. Целители отпадают. Ты говорил, монахи и отшельники могут подойти.

— Наверное.

— У меня послезавтра встреча с митрополитом. Подъезжай. Лучше вместе с Марком.

— С митрополитом?!

— А как монахов искать? По монастырям шляться? Не выгорит — пойду.

— Ну, ты даешь! А почему не с папой римским?

— Он католик. А нам надо православный. Давай, в среду на два.

Я позвонил «костюмам» — получил добро. Предупредил француза. Занялся делами. Сосредоточиться не получалось.

Марк позвал на балкон — «курить». Это было обычно. Если что-то обсуждали — чтоб не прерываться, я выходил вместе с французом.

— Здесь тоже… — Марк помахал рукой. — Слушают?

Я пожал плечами.

— Ну и черт с ним! Ты испуганный какой-то сегодня. Если б что-то так — ты б рассказал. Значит — пугнули. Запомни — если тебя тронут, мировая общественность заявит протест. Не бойся их.

Я криво улыбнулся. Какая разница утопленнику, кто и что там заявит?