— Ты их переоцениваешь, — убежденно говорил Марк. — Вас тут всех запугали.

— Мы сами запугались, — поправил я.

— Какая разница?

— Теоретически — у них не было такой цели, — пояснил я. — Мы сами придумали бяку и забились по углам. Спасибо за поддержку. Все под контролем.

* * *

Во вторник я пошел в церковь. В городе действовали три православные церкви — Трех Святителей, Борисоглебская и Николаевская. Первая была центральным собором города, там вечно толпился народ, а ступеньки и подходы надежно оккупировали нищие и калеки. Священники иногда гоняли попрошаек — но успеха не добивались.

Николаевский монастырь разместился в низине, на границе города. Женский монастырь. Хотелось поговорить с кем-нибудь без лишних глаз — поэтому я выбрал Борисоглебскую. В центре частного сектора, над рынком примостилась аккуратная небольшая церковка. Во время службы народ набивался очень плотно. Сейчас не было никого. Я разыскал священника. Попросил несколько минут для беседы. Батюшка, лет тридцати, доброжелательно улыбнулся, предложил сесть на лавочку у стены. В храме царил полумрак. Поблескивал золотом иконостас. В темноте прятались лица святых. Перед двумя иконами теплились лампадки.

— Мне нужно найти праведника, — сказал я.

— Зачем? — удивился священник.

— Мы собираемся лететь на звезды. Кто-то должен сохранить веру — и поддержать остальных в испытаниях.

Священник огладил бороду.

— Если он будет праведником — люди охотнее поверят, — пояснил я. — Потянутся. Будут следовать примеру…

— А кто такой праведник? — поинтересовался священник.

— Тот, кого любит Бог.

— Он любит всех.

— Кого любит больше.

— Он всех любит одинаково.

— Ладно. Тот, кто радует Бога.

— Он радуется всем.

— Ладно. Зря меня на метафоры потянуло, — я вспомнил определение из словаря. — Человек, который живет праведной жизнью и не имеет грехов.