- Горстка, - скупо обронил Господь.
Сатана какое-то время внимательно рассматривал его, высоко подняв изогнутую бровь, а затем обернулся ко второму, который до сих пор хранил молчание.
- А ты что скажешь, Искупитель? Ты понимаешь, что произошло?
Иисус как раз кормил приблудного пса. Тот вилял хвостом, неуклюже прыгал на четырех лапах, скулил и подвизгивал - одним словом, как мог, выражал свое неописуемое собачье счастье. Бог-Сын потрепал пса по загривку и отряхнул с рук какие-то крошки.
- Почти ничего не понимаю. Видимо, как и ты. Однако могу сказать: мир прекрасен! Посмотри, Сатана, как он прекрасен. Такой мир заслуживает права на существование, не так ли?
- Конечно. Hо тебе не пусто в нем теперь?
- Пусто, - согласился Иисус, и только теперь Сатана заметил, что скорбные морщинки залегли в углах рта и вокруг глаз Сына, обычно такого счастливого, такого сияющего и светлого. - Пусто, страшно и одиноко.
- Как же ты допустил ?
- Поневоле, - невесело усмехнулся Иисус. Желтые и розовые бабочки легким облачком окружили его, приплясывая в воздухе. - Видишь ли, я всего только богочеловек, искупитель. Я готов искупать грехи этих бедных заблудших душ, но я столкнулся с тем, чего не понимаю. Ты и сам знаешь - нельзя пытаться искупить то, чего не понимаешь, не осознаешь и не можешь постигнуть. Я внятно говорю?
- Еще бы, - кивнул Сатана. - Рай не переполнен, но и Ад пуст. Они пустили свои души в расход. Растеряли, растратили по мелочам.
- Ты разочарован? - спросил Господь, подходя. - Лишился такого числа приверженцев.
- Ты пытаешься меня обидеть, а зря, - тихо отвечал ангел Тьмы. Меня интересуют души, и это правда. Hо души, а не жалкие огрызки душ. И потом, хоть я могу жить Всегда и Везде, бесконечное Hигде и Hичто нравится мне гораздо меньше, чем такая вот планета.