Принц разместил свое вялое тело на подушках, опустил занавеску и скомандовал: - В Гардгэн. Да поскорее. Паланкин мягко закачался, когда носильщики развернулись и легким пружинистым шагом направились к выходу из усадьбы. Некоторое время принц думал о том, что же подарить Домабу, но так ничего конкретного и не выбрал. Плавные покачивания убаюкали Талигхилла, и он уснул... - Вставайте, Пресветлый. Гардгэн.- Тихий, но настойчивый голос Джергила вырвал его из пучин сна. Телохранитель приподнял занавеску и легонько тряс Талигхилла за плечо, чтобы тот проснулся. Сквозь отверстие в паланкин проникли яркий свет и далекий ровный гул, свойственный городским улицам. - Вставайте, Пресветлый, - повторил Джергил. - Мы уже под стенами столицы. Куда прикажете дальше? - На рынок, - сонно пробормотал Талигхилл. - И опусти наконец эту проклятую занавеску, иначе я совсем ослепну! - Слушаюсь.- Телохранитель исчез, а баюкающее покачивание возобновилось, но принц уже не хотел спать. Он потер глаза, сел поудобнее и попытался ухватить за краешек плаща тот сон, от которого его оторвал Джергил. Черные лепестки, прилипшие к туфлям. Черные лепестки - как пепел. Больше ничего вспомнить не удалось. Сходить, что ли, к толкователю снов? Впрочем, он, как всегда, начнет говорить о Богах и знамениях, а по существу так ничего и не скажет. Вот и назывался бы знаменателем снов, а не толкователем. И потом, довольно сложно человеку, который не верит в Богов, внимать подобным "провидцам". Даже если сам ты - Пресветлый и дар твой - пророческие сны. В конце концов, сбываются они не так уж часто! И в любом случае, этому можно найти разумное объяснение. А сегодня и вовсе смешно - только какие-то лепестки. И это - пророческий сон?! Пока Талигхилл пытался убедить самого себя, а заодно - окончательно проснуться, носильщики с паланкином уже оказались в городе. Джергил и его коллега Храррип шли впереди и зычными голосами время от времени требовали: "Дорогу! Дорогу!" Впрочем, это была излишняя мера предосторожности любому достаточно взглянуть на широкие плечи и мрачные лица телохранителей, чтобы самому догадаться уступить им путь.