Наступит же день и час, когда меня поймут и поддержат?

Ближе к обеду раскрылась дверь и в нашу комнату вошла Ниночка Яковлевна - соискательница, а заодно и спекулянтка.

Мы все оживлялись, когда приходила Ниночка Яковлевна. И даже если ни одна из принесенных ею вещей не подходила,- какое это было удовольствие, наслаждение: рассматривать, прикидывать, любоваться, ужасаться ценам и в уме подсчитывать ресурсы: сто есть у меня, сто даст свекор, десятку можно выторговать... Вещей Ниночка Яковлевна приносила немного.

Зато что это были за вещи!.. Как они превосходили качеством те, что грудами навалены на прилавках!..

Увидев сумку, которую Ниночка Яковлевна поставила - нет, водрузила! на стол Лидии Мартыновны, я вся закипела радостью. Я потянулась к этому столу, к этой сумке, к самой Ниночке Яковлевне. Я ПОТЯНУЛАСЬ. Но та, другая "я" - чужой человек во мне, который последние дни руководил мною,- тут же меня осадила: "Держись! Быть зависимой от вещей отвратительно, а попадать в зависимость к людям, которые поставляют тебе эти вещи, втройне позорно".

- Ну, что ж ты медлишь, друг прелестный,- проворковала Ниночка Яковлевна, заметив, очевидно, мои колебания,- тут есть кое-что специально для тебя...

Я уткнулась в таблицу.

- Не обращайте внимания, Ниночка Яковлевна,ответила Лидия Мартыновна вместо меня,- у девушки резкий приступ трудолюбия!..

- Трудолюбие - хотя бы и приступами - во много раз предпочтительнее вашего хронического безделья,- ответила я, не задумываясь.

Совсем одурела. Разве можно трогать Лидию Мартыновну? Ее и сам шеф не трогает.

- Слышали?.. - торжествующе возвестила Лидия Мартыновна.- Нет, вы это слышали?! Уже лучшие подруги говорят ей в глаза, что она ненормальная! А ей все равно. И мы тут сидим, терпим. Ко мне уже люди из других отделов приходят, врача советуют вызвать. А я защищаю - как же иначе! - честь мундира... Всех она уже уличила, всем указала, как жить, что делать. Нам пример подает - трудится не разгибая спины. За полгода не могла таблицы обработать, а тут засела... Героиня труда!..