Привлекавшей зрителей куда сильнее, чем состязания юнцов в ратном мастерстве. На турнирах (не всегда, но довольно-таки часто) решались также вопросы чести. Решались по большей части старым добрым способом в поединке. Именовалось сие Судом Стали, и вердикт этого суда обжалованию не подлежал. Сражались когда до первой крови, когда до победы, когда насмерть - зависело от ситуации, то бишь от тяжести оскорбления (каковая определялась прежде всего самим оскорбленным). Побежденный приносил извинения, либо дополнял их некоторыми материальными заверениями своего поражения (если оставался достаточно живым, чтобы сделать это); победитель принимал и извинения, и иные доказательства победы, после чего публично прощал противнику все нанесенные обиды. Правда, последнее не всегда говорилось от чистого сердца. Как, впрочем, и извинения проигравшего судебный поединок. Разумеется, в случае особенно серьезного ущерба для собственной чести до публичного поединка на турнирной арене оскорбленный мог и не дотерпеть, разрешив дело на месте. Напротив, некоторые предпочитали как раз такие вот случаи откладывать до ристалища, чтобы воспользоваться максимальной оглаской и избежать всяких кривотолков. Благо ждать очень уж долго не было нужды: в пределах Империи Магнуса за год проводилось более двух дюжин сравнительно крупных состязаний, на которых обязаны были присутствовать, хотя бы в качестве зрителей, все более-менее родовитые представители местного дворянства. Да и кому бы пришло в голову отказаться от посещения турнира, одного из столь редких развлечений в этой темной жизни, если не нужно ехать за тридевять земель? Ульрих фон Дюренбрехт не ожидал от августовского состязания в Зальцбурге ничего выходящего за эти пределы. И почти не обманулся.

* * *

Как обычно, первые два дня посвящались "надежде грядущего дня", сиречь молодежи. Обошлось без крупных неприятностей, за что родители юнцов искренне вознесли хвалу кто пречистой деве, кто святому Юргену и святому Теобальду, кто не до конца еще позабытым богам не ведавших Христа предков, - многим был памятен случай примерно двенадцатилетней давности, на ристалищах в Гамбурге - сынок герцога Зигмунда, наклюкавшись на празднестве, прошелся по поводу обычая северян заплетать бороду в две косы...