Сперва заезжий италийский рыцарь Бартоломео откуда-то из-под Милана пожелал скрестить клинки с любым, кто оспаривает право госпожи Исольды ди Грасси зваться прекраснейшей из всех дщерей Евы; его желание немедля вызвались удовлетворить добрых три четверти присутствующих, однако уже во втором поединке италийцу перебили ключицу, и дальнейшие схватки были по взаимному согласию отложены до следующей встречи, когда Рыцарь Алого Кинжала будет достаточно хорошо себя чувствовать, чтобы доставить противникам полное удовлетворение от дуэли (сим новомодным словечком в Италии звали поединок). Затем барон Хайнрих фон Эрленберг сообщил одному из вассалов графа Зальцбургского, Коллю фон Эрбаху, что в стиле ведения боя его (Колля) наследника, выступавшего на этом турнире, наличествует досадный изъян; вежливый фон Эрбах попросил уточнений, и беседа вновь закончилась на ристалище, но на сей раз - в весьма мирной и дружественной обстановке: Хайнрих, придя в себя после падения, принес глубочайшие извинения, и был незамедлительно прощен, причем Колль признал, что сын его еще недостаточно отточил телесный навык, какой здесь действительно необходим, поэтому фон Эрленберг вполне мог не разглядеть в выступлениях молодежи всех особенностей искусного приема, которому сам фон Эрбах обучился у наемников с востока во время Бауэрской кампании. Несколько не слишком знатных, но также ценивших свою честь бойцов - частью проезжих, частью состоящих при одном из приглашенных дворян, - разрешили свои споры в присутствии специально назначенных графом Вальтером судей-маршалов; дело, к некоторому разочарованию толпы простых зрителей, закончилось всего лишь несколькими ранениями различной тяжести. Ульрих, как обычно, находился среди прочих не очень богатых рыцарей и дворян, когда над турнирным полем прозвучал рог - не металлический и звонкий, какие предпочитали носить воины Альмейна, Швица и Италии, но гулкий, низкий, очень хорошо знакомый ветеранам неудачных сражений Магнуса с вольными кланами Арденн и Галлии.