Память о том, что забыли многие, вырвав венец,

Память о том, что забыли взявшие трон и дворец...

Шрамы из крови и пыли - всем им пророчат конец.

* * *

Отряд двигался медленно, явно стараясь не растревожить лежавшего на носилках. Одно мгновение Эрика была ни жива ни мертва, потом узнала отца во всаднике, что ехал справа от носилок, и перевела дух; Ульрих держался на лошади довольно твердо, несмотря на перебинтованную голову, и помирать явно не собирался. Вступив в пределы своего замка, рыцарь неуклюже покинул седло и обнял подбежавшую дочь. - Опять дрался? - укоризненно сказала она. Ульрих не очень удачно скорчил виноватую физиономию, и здоровой левой рукой (правая висела на перевязи) взъерошил светлые волосы девушки. - Прикажи, пусть позаботятся о пареньке. Ему куда больше досталось. Раненого Кеннета ап Киана сразу перенесли в южную башню, в комнату для почетных гостей. Вообще-то таковая там первоначально не предусматривалась, ведь Дюренбрехт был прежде всего крепостью, и лишь потом - местом, где можно жить постоянно; однако высоко ценившая уют Аннабель, жена Ульриха и мать Эрики, чрезвычайно быстро сделала нависающую над Медным ущельем сизую каменную громаду прежде всего домом, и лишь потом - строением военного характера. Более восьми лет назад Аннабель умерла от лихорадки, но все переделки сохранились и поддерживались в порядке. Конечно, стань Дюренбрехт сердцем битвы... однако пока, в мирное время, от них была только польза - а ни альмы, ни франки, ни швицы не имели обычая без нужды переводить на дрова скамью, на которой сидят. Рыцарь заявил, что его царапины не опасны и прекрасно затянутся сами собой. Демонстративно проигнорировав эти слова, Эрика целеустремленно размотала повязки, обработала рану на виске (скользнув по черепу, лезвие стесало кусок скальпа примерно с пол-ладони), осторожно проверила, правильно ли соединены концы сломанной плечевой кости, уложила руку в лубки и вновь плотно забинтовала.