— И ты тоже так думаешь? — спросил Савелий, почувствовав в голосе собеседника некоторую неуверенность.

— Старый Киламбе давно живет на земле и знает, что так просто ум и память невозможно потерять, — разговаривая как бы с самим собой, с некоторым напевом проговорил старик, продолжая исследовать каменную поверхность, потом тихо добавил: — Впрочем, если и случилось что-то с его головой, то это ему самому так захотелось… — Он оставил в покое скалу, повернулся к тому, о ком шла речь, и громко крикнул: — Рауль! Иди к нам! Чего ты мнешься в стороне?

Рауль, одетый в какое-то немыслимое тряпье, грязный, без какой бы то ни было обуви на ногах, внезапно замер и горделиво выпрямился. Если до этого ему можно было дать все семьдесят лет, а то и больше, то теперь Савелию показалось, что на самом деле ему вряд ли больше пятидесяти.

— Иди, я познакомлю тебя! — снова позвал старый Киламбе. — Он тоже из русских…

Если до этих слов Рауль стоял неподвижно, с любопытством разглядывая Савелия, то едва старый Киламбе сообщил о его национальности, как Рауль тут же вздрогнул, испуганно оглянулся по сторонам, словно ему угрожала опасность, потом бросил взгляд на Савелия и стремительно прыгнул в сторону, в буквальном смысле растворившись в воздухе.

«Интересно, чем это ему так насолили русские, что одно упоминание о них вызвало у него такую странную реакцию?» — промелькнуло в голове Савелия.

— Наверное, твои соотечественники не выплатили ему причитавшуюся зарплату, — не без юмора заметил старый Киламбе, пряча улыбку.

— Наверное… — задумчиво отозвался Савелий. Ему почему-то захотелось броситься вслед за незнакомцем, поэтому он и сказал Киламбе: — Ты извини меня, отец, но мне очень хотелось бы поговорить с этим Раулем!

— Сейчас?

— Если можно…

— Без проблем. — Хитро улыбнулся Киламбе. — Если ты сейчас пройдешь в этом направлении метров двести, — указал он в сторону, противоположную той, в которой скрылся Рауль, — то наткнешься на него…