- Куда вы собираетесь завтра? - спросила Роза у племянницы, рассадив гостей за журнальным столиком подальше от тихо сопевшего Мирона и подав чай, заваренный с использованием шести различных цейлонских сортов, отличавшихся друг от друга, по мнению Карпухина, только рисунками на упаковках. - В следующее воскресенье у вас экскурсия на Голаны, в понедельник - на Мертвое море, во вторник - в Иерусалим иудейский, в среду - в Иерусалим христианский, в четверг - в Иерусалим современный...

- А в Иерусалим мусульманский, - с наивным видом поинтересовался Карпухин, - нас не повезут?

- Нет, - отрезала тетя Роза. - Впрочем, мусульман вы увидите в Старом городе, по дороге от Яффских ворот к Стене плача. Это во вторник...

- А завтра, - мечтательно сказала Руфь, - мы посидим на пляже и не сдвинемся с места, я всю жизнь мечтала искупаться в Средиземном море.

- Омыть, так сказать, сапоги в водах... - пробормотал Карпухин, отхлебнув черный от количества заварки напиток и закрыв глаза, потому что наслаждение оказалось неожиданно таким острым, будто он не чай пробовал, а пригубил рюмку пятизвездочного "Арарата".

- Купаться? - удивилась тетя Роза. - Я тут одиннадцать лет живу, и, представьте себе, ни разу в море не залезла, вы себе не представляете, какие здесь волны, высотой в метр даже при штиле, а уж если ветер хотя бы в два-три балла, так вообще к воде не подойдешь - зальет с головой.

- Розочка, - сказала Руфь, - ты всегда воды боялась, как кошка. Но одиннадцать лет! В двух шагах от моря! И ни разу... Не верю. Даже Станиславский не поверил бы!