- Хотите докажу? - возмутилась тетя Роза. - Проведу с вами завтра весь день на пляже, на работу не поеду, пусть катятся, и просижу под навесом с единственной целью: не допустить, чтобы мои гости утонули по причине собственной глупости.

- Мирон, - добавила она, дернув мужа за рукав широкой рубашки, - ты слишком громко храпишь, мешаешь разговаривать. Иди в спальню, на кровати спать удобнее.

- Я не сплю, - пробормотал Мирон, приоткрыв левый глаз и посмотрев им на Карпухина. - Я слушаю.

- Мирон Аркадьевич, - сказал Карпухин, - вы в страховой компании работаете?

- Во-первых, - сказала тетя Роза, - не Мирон Аркадьевич, а просто Мирон, чем мой муж хуже просто Марии? Во-вторых, не "вы", а "ты", в Израиле на "вы" обращаются только к группе товарищей в количестве не менее двух особей. А Мирончик у меня один-единственный, и значит, говорить ему следует "ты".

- Да-да, - в очередной раз смутился Карпухин, потому что тираду эту тетя Роза произнесла уже раз десять. - С завтрашнего дня... Надо привыкнуть к местным обычаям... Так я хотел спросить...

- Да, Мирон работает в страховой компании, - ответила за мужа Роза, - но не агентом на побегушках, а системным администратором. Сисадмином. Когда я это слово впервые услышала, у меня истерика была, а потом привыкла, еще и не такие слова мне здесь услышать пришлось.

- Тогда вы, может, подскажете, - сказал Карпухин, обращаясь то ли к Мирону, то ли к Розе, то ли к самому господу Богу, незримо парившему в воздухе - присутствие чего-то незримого, духовного и, может, действительно божественного Карпухин, будучи атеистом от рождения и по воспитанию, ощущал с той первой минуты, когда "Боинг" мягко коснулся посадочной полосы и пассажиры зааплодировали, будто пилот не обычную свою работу сделал, а спел высоким тенором трудную арию из популярной оперы. - Может, подскажете, как мне найти в Израиле одного человека?

- Одного? - сказал Мирон, окончательно проснувшись. - А ты знаешь его имя, фамилию, год и место рождения? И год алии знать тоже было бы неплохо.