Когда Андрей выполнил его распоряжение, Потмаков напоил его зимородинскими лекарствами, уселся рядом с постелью и погрузился в собственные мысли.

Когда Наташа открыла глаза и увидела лицо Андрея, то подумала: "Я сплю!"

Но знакомая рука сжала ее пальцы, и что-то изнутри еще крепче сжало горло Наташи. Ее губы шевельнулись. Беззвучно. Слезы брызнули, как фонтанчики. Андрей притянул ее к себе, поцеловал соленые глаза.

- Ты... ты пришел, - отодвигаясь, чтобы еще раз посмотреть на любимого, прошептала Наташа. - Я знала... знала...

И поцеловала Андрея в мокрые от ее собственных слез губы.

Отец Егорий громко откашлялся. Напомнил о себе.

Наташа отстранилась от Андрея (тот уронил голову на подушку и счастливо улыбнулся), посмотрела, приподнявшись на локте, на бородатого незнакомца,

"Странно, - подумала, - почему я так испугалась?"

Человек этот не был ни мрачным, ни страшным, наоборот, добрым и очень-очень печальным. Только теперь девушка сообразила, кто он.

-Добрый вечер, отец Егорий!

- Добрый вечер, дочь моя! - ответил иеромонах. Наташа перевела взгляд на Андрея... и едва не вскрикнула. Тот лежал неподвижно. Белое лицо, запавшие, плотно сомкнутые веки...

- Ничего страшного, - раздался рокочущий бас Потмакова. - Спит. Ему, знаешь, досталось.

- Можно, я обниму его? - спросила Наташа. Словно от отца Егория зависело: что им можно, а что нельзя.

- Обними, - согласился Потмаков. Наташа мигом юркнула из-под своего одеяла под Андреево, прижалась к нему (какой горячий!), уткнулась носом в колючую щеку" и уснула счастливая.

Отец Егорий прикрыл глаза... и вновь оказался под мутно-зеленой водой, внутри железной коробки, уносящей его в мглистую студеную глубину...

Глава третья

ШКВАЛ ЛЕДЯНОЙ ВОДЫ не оглушил Игоря Саввовича, а, наоборот, привел в чувство. Вода всю жизнь была ему другом: теплая, холодная - какая разница? Потмаков приучил свое тело к любой. Дело было не в воде, а в том, что воздух уже вытеснился из машины через разбитое окно, вытеснился и ушел огромным пузырем к радужной от нефтепродуктов поверхности.