Андрей прошел по коридору, задержался на секунду там, где от него ответвлялся "аппендикс", в конце которого-ванная и туалет, прислушался... Ничего.

На кухне тоже ничего. Андрей тяжело опустился на угловой диванчик.

"С ней все в порядке! - попытался внушить себе. - Могла ведь к матери уехать. Тем более если услышала... обо мне. Легче, когда близкий человек рядом".

Ладони Ласковина стали влажными. И ему было худо.

Совсем худо.

"Если Слава еще не уехал, то... Но где ее искать?" Ни телефона Наташиной мамы, ни адреса ее Андрей не знал.

"Стимульнуться бы чем-нибудь!" - подумал он и поднялся.

Вдруг Андрею показалось: по коридору кто-то идет.

Не отец Егорий, а кто-то, ступающий очень тихо. Усилием воли Андрей ненадолго вернул мышцам упругость. Приоткрыв дверь кухни, он выглянул... и не увидел ничего и никого. Но чутье говорило: кто-то прошел только что по видимому из кухни участку коридора. Кто-то, постаравшийся остаться незамеченным.

Ласковин шагнул вперед и обнаружил влажные отпечатки на полу. Раньше их не было. Вот сейчас Андрей не отказался бы от своего "медиума". Но пистолет находился в комнате. Ласковин буквально увидел, как он лежит, завернутый вместе с кобурой в газету и уложенный в полиэтиленовый пакет...

Длинная тень пересекала коридор. Неизвестный стоял на пороге комнаты.

Слух Андрея, как всегда бывало в такие мгновения, обострился, и он отчетливо слышал два дыхания.

Ласковин в один бросок покрыл оставшиеся метры и... Наташа!

Ни разу в жизни он не видел, чтобы человек потерял сознание просто от волнения! Сил у Ласковина хватило ровно настолько, чтобы удержать девушку, пока отец Егорий подхватит ее, а заодно и самого Андрея, ставшего вдруг бледным, как осенний туман.

- Битая ворона куста боится! - проворчал иеромонах, укладывая девушку на кровать и заботливо накрывая одеялом. - Сам тоже ляг! - приказал он Андрею. Вид у тебя - краше в гроб кладут!