Тайна...

Тени...

Картины-портреты...

Тени умерших,

кажется,

они больше

не шарахаются.

И не пытаются

изгнать Андрея.

Дом его принял?

Замок...

Удержать...

Защита...

Замок,

надо поставить

хороший

замок.

Сегодня,

не откладывая,

пока есть

время...

Звук открывающейся входной двери. Ласковин насторожился... и расслабился. Это Наташа. Значит, ее не было на кухне...

"Блестящее умозаключение",-подумал Андрей и иронически улыбнулся той, на портрете.

Все, подъем.

Замок он действительно купил и поставил в тот же день. Хороший, германский, с отметкой "не дублировать" на каждом ключе, с цепочкой из специальной стали, какую и автогеном не вдруг разрежешь. Наружную дверь укреплять не пришлось. Сработанная в прежние, добротные времена, она не уступала железной: прочная, тяжелая, идеально пригнанная к коробке.

Закончив с дверью, Ласковин проверил и решетки на окнах. Удовлетворительно.

Наташа против его деятельности не возражала. Хочется - пусть делает. Ее куда больше беспокоил отец Егорий. Разве можно, чтобы человек вот так просидел сутки, словно неживой.

- Я его домой отвезу, - сказал Ласковин.

Вчера Андрей разговаривал с Григорием Степановичем. Смушко, как всегда, показал себя человеком разумным и осторожным. С предложением до времени держать в тайне их "воскрешение" староста спорить не стал. Тоже полагал, что надобно молчать хотя бы до того, как завершится пляска вокруг убийства. Милиция навестила его разок, но и только. Закончится кампания в прессе, расследование теракта перейдет в вялотекущую стадию. А то и вообще угаснет, если не будут трясти сверху. Глядишь, и убийца подвернется.

По закону и Ласковин, и Потмаков обязаны явиться и дать показания. Вот тут Смушко по собственной инициативе подстраховался. В рабочем столе уже лежали заверенные справки о том, что оба пропавших без вести тяжело больны, а следовательно, никуда явиться не могут.