Потрепанная местная девушка приземлилась на освободившийся стул.

- Не угостишь даму, умный мужчина? - попросила без особой надежды.

Андрей глянул на нее мрачно, двинул вперед "Херши". - Пей! - сказал он. И ушел.

Глава шестая

ДЕНЬ БЫЛ БЛЕДЕН, как тень отца Гамлета. Вставать не хотелось. Ласковин, впрочем, с детства любил поспать подольше. Или просто поваляться в постели. Слабость, конечно. Но, как говаривал Вячеслав Михайлович Зимородинский, "без слабостей и человека нет - один монумент". Понимай так: не осталось у тебя слабостей-привязанностей-привычек - значит, скоро помрешь. Обратной силы, к сожалению, правило не имело.

Наташа, разумеется, уже была на ногах. Андрей выпростал руку из-под тепла одеяла и потрогал ее половину постели. Там уже не осталось Наташиного тепла. Давно встала. Ласковин втянул руку обратно. Как черепаха - лапу под панцирь. Мысленно представил лежащий рядом меч. Меч, который по ночам отделяет их друг от друга. Все, что можно себе позволить, - это взяться за руки. Добровольная жертва. Такая угодна судьбе. Может, поэтому он еще жив?

Андрей охватил сознанием всю небольшую Наташину квартиру - от одного зарешеченного окна до другого. Теперь это его мир. Его маленький замок. Внутри люди, которых он должен хранить и оберегать. Кажется, понемногу Ласковин начал осознавать, что имел в виду "двойник", говоря-"мир". Не открывая глаз, не напрягая слуха, Ласковин осязал свое небольшое пространство. Он представлял, как отец Егорий сидит на кухне, в своем углу справа от окна, под резными листьями манстеры. Сидит и молчит, похожий на огромного взъерошенного ворона. "Невермор". И тень старинной решетки на его коленях.

А Наташа, наверное, стряпает что-то вкусное. Или раскрашивает очередную досочку, или... Мысли Андрея вернулись на полшага назад. К дому-замку. К дому-замку. И потекли параллельно.

Замок...