Через стол Ульдиссиана уль-Диомеда пролегла тень, охватившая не только большую часть стола, но и руку Ульдиссиана, и ещё не отпитый эль. Рыжеватому фермеру не нужно было поднимать глаз, чтобы узнать, кто прервал его короткую передышку от дневных работ. Он слышал, как новоприбывший говорил с другими в «Кабаньей голове» — единственной таверне отдалённой деревушки Серама, — слышал и молился тихо, но пылко, чтобы тот не подошёл к его столу.

Иронично было то, что сын Диомеда молился, чтобы незнакомец держался подальше, ибо тот, кто стоял и ждал, что Ульдиссиан посмотрит на него, был не кто иной, как проповедник Собора Света. Блистательный в своей серебристо-белой мантии с воротником — блистательный, несмотря на грязь Серама на подоле, — он без сомнения произвёл впечатление на многих жителей деревни. Но в фермере его присутствие не пробудило ничего кроме ужасных воспоминаний, и сейчас он изо всех сил старался не отрывать взора от своей кружки.

— Узрел ли ты Свет, брат мой? — наконец задал вопрос обладатель серебристой мантии, когда стало ясно, что потенциальный новообращённый продолжает его игнорировать. — Коснулось ли твоей души Слово великого Пророка?

— Найди себе кого-нибудь другого, — пробормотал Ульдиссиан, и его свободная рука непроизвольно сжалась в кулак. Наконец он сделал глоток эля, надеясь, что его высказывание завершит нежелательный разговор. Но проповедник не желал сдаваться.

Положив руку на предплечье фермера — и тем самым помешав ему в очередной раз вкусить эля, — бледный молодой человек сказал:

— Подумай если не о себе, так о тех, кто тебе дорог! Неужели ты оставишь их души без…

Фермер взревел, его лицо покраснело от гнева, который он больше не мог сдерживать.