— Скатится. Но это может произойти разными путями и… Разве внизу равновесие не будет устойчивее? Ведь падать больше некуда.

Тетушка усмехается, проводя пальцами по тонкой шее.

— Некуда, в этом ты прав. Но беда в том, что и подняться наверх оттуда становится невозможным. Способ, предложенный тобой, действенен и требует меньших усилий, но приводит к необратимым нарушениям структур

— Расточительно? Для кого?

— Для того, кто творит, конечно же. Потому что артефакт получает способность сожалеть об ошибках только после наделения душой. То есть, когда основная и самая горькая ошибка уже совершена.

Да уж, «после наделения»! Насколько помню прощальный взгляд Мин, она сожалела, и прощаясь с жизнью, и рождаясь вновь.

— Значит, сочетание мертвой материи и свободного духа…

Тилирит спешит подвести итог прениям:

— Не самый верный путь в жизни. Вмешательство в естественный порядок всегда было чревато осложнениями. Для каждой из сторон. Но в некоторые моменты существования можно пренебречь риском, тем более, если он известен.

— Был именно такой момент?

Тетушка задумчиво касается узкого подбородка.

— Будем считать, да. Если тебе станет совсем уж невмоготу, я распоряжусь насчет хроник, закрытых для свободного чтения. Но думаю, там нечего искать. Да и…

Взгляд становится не просто хитрым, а я бы сказал, хитрющим.

— Твоя память способна рассказать больше, чем скупые отчеты очевидцев. Верно?

Способна: в этом я уже имел счастье убедиться. Но не жажду получить новый опыт возвращения к истокам. Наверное, мое лицо очень ясно отражает мои чувства, потому что Тилирит торжествующе улыбается. Впрочем, менее чем через вдох, она вновь становится проникновенно серьезна:

— Тебя учили основам магического искусства?

— Как будто не знаешь? Пытались.

— И совершенно зря.

— Почему? Я довольно неплохо разбираюсь в…

— В путанице чужих заблуждений? Позволь не поверить. К сожалению, Магрит слишком долго пребывала в нерешительности, однако… Не все еще потеряно.