Лениво передвигались стрелки часов по замкнутому кругу циферблата. От обиды, что никогда не освободятся из своей клетки, они кричали тиканьем, прося свободы. Но время шло, и зал, где висели часы, всегда был либо полон людьми, что никто не слышал их голоса, либо пуст, когда звук эхом разлетался по всему пространству, и некому было его слышать. Всемогущее время, которое никто не может остановить. Ничтожное время, которое ничто не может изменить.

 И хоть сегодня в зале за одним из столиков сидел мужчина, он не мог помочь часам. Он был полностью поглощён своими мыслями, чтобы услышать крик часов, но, тем не менее, смотрел на стрелки, честно обегающие свой круг, не отводя взгляда. Мужчина был одет в полицейскую форму. Он нервничал – одна нога тревожно постукивала по полу. Время от времени он переводил взгляд с часов на дверь напротив. После этого он резко поворачивался назад, проверить дверь за ним. Закрыта. Тогда взгляд его снова возвращался назад к часам, нисколько не успокоенный. Времени было катастрофически мало. Стрелки двигались медленнее, но быстрее вертелось всё вокруг.

 Дверь отворилась. Дыхание перехватило, полицейский резко повернул голову к задней двери. Закрыта. Облегченно вздохнув, он принял предыдущее положение и взглянул на человека, вошедшего в зал через переднюю дверь.

 - Заключённый доставлен, офицер Хайдинг, - доложил тюремщик, стоявший за спиной заключённого.

 Но полицейский как будто и не слышал слов, равно как и заключённый. Они смотрели друг другу в глаза. Два этих человека пережили одни и те же события, но жизнь привела их по разную сторону. Много воды утекло с тех пор. Но глаза заключённого, небритого небрежного мужчины, не изменились, они были такими же молодыми, как и восемь лет назад. И всё же он был уже другим.