- Офицер? – удивлённо позвал тюремщик.

 - Да, оставьте нас наедине, - попросил сидящий. Тюремщик вышел через ту же дверь, в которую вошёл, и закрыл её за собой. Наступило молчание, какое было до того. Снова закричали стрелки часов; но снова их никто не слушал. А ведь они всё помнили. Помнили всё, что происходило в зале для встреч тюрьмы Сорида. И даже те события, которые произошли восемь лет назад.

 Никто из двоих присутствующих не хотел начинать разговора первым. Офицер разглядывал знакомое и в то же время чужое лицо стоявшего перед ним человека. Да, он изменился. Нет в глазах той же веры в будущее, что раньше, даже когда выносили приговор. Нет больше юношеской дерзости, желания доказывать свою правоту. В глазах читалось лишь смирение и безразличие ко всему. Только где-то изредка во взгляде пробегало желание закричать, любыми путями добиться справедливости. Для этого человека заключение тела в тюрьме было ничто. Страшнее для него оказалось заключение духовное. Такое трудно пожелать даже врагу.

 Преступник тоже изучающего осматривал полицейского. И не удивительно. В последний раз они виделись те восемь лет назад, о которых так хотели рассказать часы тому, кто смог бы их услышать.

 - Присядь, - предложил офицер Хайдинг.

 Заключённый сел на стул, положив свои закованные в наручники руки на стол. Он молчал. И это понятно. Для полицейского, жизнь которого не стояла на месте, события восьмилетней давности уже стирались из памяти. Заключённый же, время которого остановилось, помнил все в мельчайших подробностях. В тот день, перед судом, они сидели точно так же, за этим же столиком. Заключённый умолял, просил помощи у этого полицейского. Тот обещал сделать всё, что возможно. Но не сделал ничего и после заключения приговора исчез из жизни приговорённого навсегда.